наверх

Новости Футбола России
3 947
 
+2

«Обналичка притягивает криминал. Футбол — не исключение»

 
Доверенное лицо президента РФС Василий ГРИЩАК — о новом подходе к контролю за работой футбольных агентов


Доверенное лицо президента Российского футбольного союза Василий Грищак


После того как Российский футбольный союз (РФС) возглавил Николай Толстых, отечественный футбол захлестнула череда скандалов. Новый руководитель инициировал ряд проверок в отношении футбольных агентов. Причиной его недовольства почти всегда были сомнительные операции между клубами и агентами, воспринимавшиеся прежними руководителями футбола как неизбежные «отраслевые издержки».

Местом разработки мер по борьбе с недобросовестными агентами стала комиссия РФС по агентской деятельности, инструментом — постоянные призывы к государству.

Николай Толстых известен как человек въедливый, не имеющий приближенных, не разделяющий идеи децентрализации власти и концентрирующий весь объем работы в собственном кабинете. Но и у него есть ближайшие помощники. Один из таких людей — Василий Грищак, формально член нескольких юрисдикционных органов РФС (в том числе — комиссии по агентской деятельности), по факту — доверенное лицо и адвокат Николая Толстых.

Я давно запланировал с ним интервью: анализируя некоторые особо острые управленческие решения Толстых, я понимал, кто помогал ему рисовать их контуры. После выхода публикации сводного отчета ФНС и Росфинмониторинга («Какой счет в банке?», № 132), Грищак согласился на интервью, объяснив это «наиболее благоприятным моментом для изменения ситуации в футболе».

— Как долго вы изучаете такое явление, как футбольные агенты?

— Я работаю с Толстых с 1993 года. И хотя формально работал в «Динамо», по поручению Николая Александровича внимательно наблюдал за этим рынком — оценивал риски, отслеживал тенденции. В принципе об оборотной стороне футбола писали многие, и вы в том числе, поэтому подробно вспоминать период становления агентского бизнеса не хочу.

Предполагалось, что лицензированный агент будет добрым советчиком, компетентным финансовым и юридическим консультантом.

Эта идея была воспринята благосклонно, футболисты нуждались в грамотных помощниках, а клубы — в компетентных переговорщиках. Возникновение отечественного института профессиональных футбольных агентов указывало на зрелость экономического спортивного оборота.

Но впоследствии эта идея искажалась вместе с изменениями общих правил ведения бизнеса в стране. А с резким увеличением бюджетного финансирования клубного футбола в 2000-х агент начал становиться эффективным инструментом отвлечения колоссальных денежных потоков и их направления на подпитку криминальной инфраструктуры футбола — тотализатора, подкупа судей, футболистов…

Поэтому, когда Толстых пошел на выборы и пригласил меня поучаствовать в работе профильных органов союза, я воспринял это как шанс вернуться к цивилизованной модели футбольного агентирования. Чтобы агентов воспринимали как нормальных участников сделки: отчасти как head hunters, отчасти — как поверенных, отчасти — как советников…

— Судя по информационному фону, этот шанс вы упустили: агенты не воспринимают РФС как дружественную организацию.

— Проблемы публичного обоснования решений руководства РФС есть, с этим не поспоришь. Но если бы Толстых ставил своей целью не упорядочить агентскую деятельность, а уничтожить ее, — применялся бы иной подход к проблеме.

Толстых не объявлял эту деятельность незаконной, он лишь обращал внимание на ее болевые точки. Смотрите: сегодня успешный агент — это человек, прежде всего обладающий обширными связями среди клубных функционеров и способный устроить игрока на работу.

То есть прежняя конструкция — когда ты ищешь игрока, способствуешь его профессиональному росту и только затем получаешь экономическую выгоду, — оказалась утрачена. Зачем готовить спортсмена, если можно заработать на нем уже сейчас?

И виноват в таком разрыве не только агент, но и клубный руководитель, и сам футболист. Рынок труда в футболе очень узкий: в трех дивизионах заявлено несколько тысяч человек, из которых меньшинство играют в премьер-лиге. Получить высокооплачиваемую работу российскому футболисту непросто: помимо конкуренции на внутреннем рынке есть риск уступить место иностранцу.

Такое положение дел иногда толкает футболиста к недопустимому компромиссу, а с другой стороны, порождает соблазн у футбольных менеджеров продать дефицитное высокооплачиваемое рабочее место вне зависимости от реальных спортивных способностей игрока. Без ловкого посредника согласовать этот клубок неявных интересов и мотивов иногда просто невозможно.

Поэтому в агенте нуждается не только клуб, которому иногда надо включить в цепочку расходов лишнее звено и вывести деньги, но и футболист.

— Лично я знаю порядочных агентов, но их доходы несоразмерны их вкладу в футбол.

— Это не только их доходы. Я лично разделяю агентов на три группы.

Первая — бывшие спортсмены. Даже если для них первоочередная задача — сверхприбыль, они все равно принимают профессиональные решения: рекрутируют наиболее талантливых, занимаются их развитием. Это может им и не нужно, но они делают это рефлекторно — потому что знают, что такое профессиональный спорт. Их конкурентное преимущество — профессионализм. Таких меньшинство.

Вторая группа — люди, находящиеся под патронатом клубов. Перед ними поставлена одна задача — перераспределение денег между лицами, контролирующими клубные потоки.

На этом можно было бы остановиться, но есть и

третья группа — это узкий круг людей, оказывающих влияние на политику клубов через спортивные результаты. Они способны имплантировать в один клуб значительное число своих футболистов и исподволь управлять командой. Эта группа наиболее влиятельная, она доминирует над двумя предыдущими. Деление несколько условное. Одна персона может обладать всеми свойствами одновременно.

— Комиссия по агентской деятельности — едва ли не самый закрытый орган РФС. Чем вы занимаетесь?

— Формально — контролем. Но сама идея контроля этой среды подразумевает прямое вмешательство и потому не бесспорна: в силу отсутствия полномочий мы не можем что-то пресекать. Поэтому комиссия занимается преимущественно наблюдением.

На практике это — систематизация и анализ большого объема информации: от расчета среднего размера комиссии, выплачиваемой агенту клубами, до выявления конкретных сделок, доходы от которых направляются в том числе на подкуп участников соревнований. Эффективна ли эта работа? Мне кажется, в нашем случае — не совсем.

Я пытаюсь убедить коллег, что в нашей работе следует сместить акценты контроля от субъекта агентирования к процессу. То есть анализировать не конкретного человека, а явление.

— То есть заявления некоторых агентов о предвзятом отношении к ним со стороны Толстых — правда?

— Он живет футболом и знает такие нюансы среды, оттенки и происхождение явлений, которыми, наверное, не может поделиться ни с кем. Но мы понимаем, что неприятие у него вызывают не люди, а запредельные траты клубов на сделки с агентами. Дело ведь не ограничивается простым мониторингом объемов — мы отслеживаем дальнейший путь денег.

— Это невозможно. Я видел данные Росфинмониторинга — в 80% случаев после получения денег агентом от клуба происходит их стремительное снятие. Как отследить путь наличности?

— Без комментариев.

— Я рассчитывал на другой ответ. Все-таки под утверждениями об использовании значительных средств для подкупа судей, игроков и игры на тотализаторе — должны быть основания.

— РФС использует доступный ему инструментарий, а также сотрудничает с государственными органами исполнительной власти. Как юрист, я отдаю себе отчет в том, что говорю: есть информация, в том числе уже задокументированная, о действиях преступного характера. Больше пока ничего сказать не могу.

Мы же сейчас говорим не о том, что некое лицо подкупило субъект футбола. Было бы странно озвучивать фамилии через прессу. Я говорю о целевом назначении средств, выведенных клубами из легального оборота в теневой сектор под видом законных выплат посредникам.

Да, можно окружить каждого агента флажками, но это — не панацея. Важно найти катализатор негативных явлений. Вы ведь писали об интересе FATF* в 2009 году к операциям с посредниками — любая сделка с агентом заведомо подозрительна. Ни один другой вид спорта не удостоился доклада от FATF. Это о чем-то говорит?

— Но для изменения ситуация надо знать источники угрозы, а не объявлять процесс подозрительным. Вы знаете эти источники?

— (Смеется.) И вы знаете. «Новая газета» не раз уже писала об этих людях — с характерными кличками. Вы назвали не всех — есть еще.

— Члены комиссии по агентской деятельности общаются с этими людьми?

— Я знаю некоторых лично. Это не просто предприниматели, стоящие чуть выше в пищевой цепочке рядовых функционеров и агентов, — это реальная сила, влияющая на процессы.

Ошибочно думать, будто Толстых преувеличивает угрозу, исходящую от несуществующих людей, — так многие говорят, слыша его рассуждения о криминальных структурах. Это не отголосок 90-х — это реальность.

Там, где большие деньги относительно легко зарабатываются, внешне легально выводятся и обналичиваются, — там всегда есть место криминалу. И российский футбол — не исключение.

— Какой смысл знать этих людей, иметь информацию об их влиянии на процесс, но не принимать карательных мер?

— Комиссия — не карательный орган, а президент РФС — не шериф. Мы принимаем меры в отношении недобросовестных посредников, но мы ограничены в полномочиях.

— На моей памяти комиссия лишь однажды приняла меры — выпустила официальную рекомендацию футбольным клубам отказаться от сотрудничества с агентами. Я помню, как реагировали на этот «пресс-релиз» клубные менеджеры и агенты, — все дружно смеялись.

— Я тоже знаю, что это всерьез никто тогда не воспринял. А еще я знаю, что многие губернаторы и спонсоры футбольных клубов после этой рекомендации впервые обратили внимание на долю агентских вознаграждений в объемах клубных расходов.

Раньше ведь «доноры» давали деньги, а когда пытались контролировать их использование, слышали от распределителей истории про специфику отрасли. Мол, без агента мы бы этого игрока не взяли, со всеми договорился… К этому еще добавлялось, что деньги на агентов — плата за объективное судейство (что в ряде случаев — правда).

«Доноры» это слушали — и соглашались. Теперь РФС заявил о своей позиции, дав возможность региональному чиновнику или менеджеру госкомпании спрашивать с руководителей клуба строже.

Я лично готовил эту рекомендацию и могу ответственно заявить: послание дошло до тех, до кого его планировалось довести. Больше того, я уверен: снижение выплат агентам за последние два года — следствие этой рекомендации.

Выпуск № 141 от 15 декабря 2014

P.S. Продолжение интервью по ссылке на новость.
фото Новость опубликовал
borisbbb
15 декабря 2014 года, Понедельник 09:49 http://www.novayagazeta.ru/sports/66518.html
 

Комментарии болельщиков (3)

свернуть ответы
фото borisbbb
«Доноры» это слушали — и соглашались. Теперь РФС заявил о своей позиции, дав возможность региональному чиновнику или менеджеру госкомпании спрашивать с руководителей клуба строже.
Поджали не только агентов, но и президентов и спортивных директоров.
1
фото Корнилыч
Все правильно. Все куплено. Интересно.. Когда же наконец дадут Локомотиву еще раз стать чемпионом?! Пора ведь уже.. А там как знать.. Мяско тоже уже долго барахтается. да и динамики в очередь стали.. )
фото loko 82
Вот это уже интересно.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ ФУТБОЛА

07 декабря 2016, Среда
06 декабря 2016, Вторник
05 декабря 2016, Понедельник

ГОЛОСОВАНИЕ

Как вы относитесь к смене президента клуба?